Издательский Совет Русской Православной Церкви: «Солнечный батюшка», молитвенник за Россию

Главная Написать письмо Поиск Карта сайта Версия для печати

Поиск

ИЗДАТЕЛЬСКИЙ СОВЕТ
РУССКОЙ ПРАВОСЛАВНОЙ ЦЕРКВИ
ХРИСТОС ВОСКРЕСЕ!
«Солнечный батюшка», молитвенник за Россию 02.11.2020

«Солнечный батюшка», молитвенник за Россию

Соколова О.А. «Мы все с вами встретимся…»: Жизнеописание воспитанника Даниловских новомучеников архимандрита Даниила (Сарычева) и его рассказы о чудесах и подвижниках XX века. М.: «Духовное преображение», 2019. 384 с.

Две старинные прославленные московские обители, стоящие в Замоскворечье по соседству: Даниловская и Донская — главное место действия этой книги. И их «обитатели» XX и начала XXI столетия — главные издания. Благоверный князь Даниил Московский, первый хозяин Москвы и основатель Данилова монастыря, по-прежнему творит чудеса по молитвам почитателей его святости. Особенно же щедро помощь покровителя столичного града явлена была в годы богоборческого притеснения веры и небытия закрытой обители Даниловской. Донской монастырь хранит не менее величественную святыню — мощи святителя Тихона, первого патриарха гонимой Русской Церкви, для которого эта обитель стала и местом подвига — исповедничества в заточении, и последним пристанищем. Древняя и новая история, благодатное подвижничество и мерзость запустения, пламень веры и пожар безбожия, скорбь утрат и радость обретения утраченного на протяжении одного и того же великого и страшного ХХ столетия, духовные традиции былого и воскрешение их из посеянных некогда семян — все сплелось тут неразрывно. Трагические события прошедшего века стали глубинной сутью, источником упований и узлом противоречий, «родовой травмой» уже нашего, XXI столетия. Выжившие и все пережившие свидетели этих событий — это «распавшихся времен связующая нить». Такой метафорой определяет воспоминания одного из этих свидетелей-исповедников, архимандрита Даниила (Сарычева), его духовная дочь в стихотворении, посвященном батюшке.

Связующей нитью не то что распавшихся, а разломанных, расчлененных времен был и сам старец Даниил (1912—2006), духовник огромного числа православных мирян, «солнечный батюшка», как его называли, исповедник веры эпохи гонений и учитель веры эпохи собирания разбросанных камней. Рассказ о его жизни, фрагменты его воспоминаний — стержень книги. А обрамлением стержню служат повествования о его наставниках из братии Данилова монастыря, московских старцах-духовниках, современниках, понесших подвиг новомученичества за Христа, пастырях-подвижниках, возделывавших почву для веры в людских душах посреди духовной пустыни послевоенного времени. Обильный биографический материал перемежается историческим: рассказами о церковном нестроении и расколе начала 1920-х, о стоянии Патриарха Тихона на защите Русской Церкви; о «конспиративном синоде», как называл святитель Тихон даниловских отцов — ревнителей веры, свою духовную опору в самые тяжелые годы. О тотальном выкорчевывании властью столпов православной церковности и подвижничества в 1930-х. О войне как расплате и искуплении ценой невероятных страданий народа. О сталинском тактическом маневре с «возрождением» Церкви в годы войны и о послевоенной жизни столичных приходов. Наконец, и об истинном церковном возрождении, начавшемся с прославления новых святых в конце 1980-х — прославления, предсказанного юному Ивану, будущему Даниилу, Сарычеву одним из гонимых старцев-монахов за полвека до того.

Ивану Сергеевичу Сарычеву с детских лет суждено было своими глазами увидеть многое, о чем сейчас можно сказать: это — История. Он был очевидцем служб в Даниловском монастыре Патриарха Тихона и свидетелем его погребения, когда чуть не все Замоскворечье было запружено скорбящим народом. Он видел, как противостоит обновленческому расколу православный люд — оставляя пустыми захваченные «обнагленцами» московские храмы. Был свидетелем исповедничества многих и многих. Видел аресты, узнавал из первых рук о тюремном подвижничестве пастырей, архиереев, монахов, наблюдал, как закрывали монастыри, и самым последним из московских — его родной Даниловский, как разгоняли братию. В Москву, в сильно поредевшие приходские общины, доходили сведения о лагерях и массовых расстрелах духовенства, о том, как в 1937 году по расстрельным приговорам «ушла в небеса Даниловская обитель» — те из братии, кто не погиб еще раньше. Он и сам какое-то время провел в Бутырской тюрьме и знал, что там творится, в перенаселенных камерах и на допросах. В 1941-м он, рядовой медсанбатальона, испытал на себе ужасы Вяземского котла, когда за пару недель были уничтожены или пленены несколько советских армий. Полтора года Иван Сарычев провел в фашистском лагере для пленных под Вязьмой — но воспоминания об этом он наглухо запечатал в своем сердце, ведь о некоторых вещах невозможно говорить: только Богу бывает можно поверить муки души, видевшей ад на земле. Вернувшись после фильтрационных советских лагерей к мирной жизни, он видел послевоенный наплыв людей в московские храмы. Присутствовал на отпевании и похоронах блаженной старицы Матроны Московской. Близко наблюдал, как возрождалась монастырская жизнь в возвращенной Церкви Даниловской обители (первой из столичных), а затем и сам воскрешал монашеский обиход в Донском монастыре; был участником обретения святых мощей Патриарха Тихона.

Постриг, а затем священство будущий архимандрит Даниил принял уже в преклонных годах. Подобно другим молодым людям 1930-х годов, воспитанным в церковном духе, он хотел уже тогда отречься от мира, воспринять сан, сделаться пастырем-исповедником, восполнить убыль в гонимом и убиваемом русском духовенстве. Один из московских прозорливых старцев благословил его жить в миру и ждать — всему свое время. Можно вспомнить, что точно так же много лет по благословению духовника ждал своего священства и монашеского пострига будущий архимандрит Иоанн (Крестьянкин). Старцы-провидцы оберегали эту молодую поросль от ранней гибели, сохраняли для церковного окормления будущих поколений — тех, кто придет в храмы на излете советского богоборчества и в годы «нового крещения» России.

Эти молодые побеги от корня поваленного бурей православного древа были полны соками того прежнего, старорусского благочестия: хранили живую память о традициях церковного быта, богослужебном своеобразии, особенно певческом, а также о духовнической практике старчества, подчас суровой для мирян, желающих руководиться волей старца-молитвенника.

Иван Сарычев, с детства воспитывавшийся при Даниловском монастыре, окормлявшийся у знаменитых даниловских наставников, в первой половине 1920-х жил буквально в духовном цветнике. В те годы в обители поселялись изгнанные из своих монастырей и епархий монахи-подвижники, старцы, архиереи. Настоятель владыка Феодор (Поздеевский), исповедник веры Христовой, собрал у себя буквально цвет русского духовенства тех лет: там жили и бывали на службах будущий митрополит Серафим (Чичагов), архиепископ Иларион (Троицкий), многие другие представители духовенства, ставшие в скором времени новомучениками.

Многолетним наставником и духовным отцом Ивана Сарычева был благодатный и мудрый пастырь, даниловский духовник, любимый братией и народом, отец Серафим (Климков). Едва ли не единственному из даниловцев ему удалось избежать ареста и расстрела в 1937 году, и он сделался «бродячим» батюшкой, много лет скрывавшимся от властей в домах своих духовных чад (впоследствии ареста и лагеря он все-таки не избег). Поражает глубина рассуждения архимандрита Серафима в одном из его писем — о несении креста христианином. Зачастую плохо представимое для мирянина несение своего креста в поучении духовника обретает зримую наглядность: «…Представь, что ты в самом деле на кресте… У распятого со Христом нет движений по своей воле, а все — по воле Божией; его руки и ноги так же недвижимы на зло и неправду, как у распятого на кресте; мир с его благами и соблазнами для него непривлекателен; мысль об окончании земного странствия его любимая мысль: он уже вознесен в духе на небо и жизнь его сокровенна в Боге…»

Последние свои годы на земле, время больших перемен в стране, архимандрит Даниил жил напряженным ожиданием духовного возрождения русского народа. Горячо верил в предсказанное некогда преображение России, в то, что просияет она еще в мире, воздвигнется и как держава, и как оплот веры Христовой. Залог тому? Молитвы новомучеников у престола Божия и наши молитвы к ним, ведь они страдали не только за Христа, но и за нас, за будущий народ русский, православный. Да и сам батюшка «был великий молитвенник за Россию» — с такими словами провожала его в последний путь братия Донского монастыря. Пронести на своих плечах испытания XX века и не любить горячо Россию, ее народ за пережитые муки и за могучий духовный потенциал, в них сокрытый, невозможно.

Наталья Иртенина




Лицензия Creative Commons 2010 – 2021 Издательский Совет Русской Православной Церкви
Система Orphus Официальный сайт Русской Православной Церкви / Патриархия.ru