Главная Написать письмо Поиск Карта сайта Версия для печати

Поиск

ИЗДАТЕЛЬСКИЙ СОВЕТ
РУССКОЙ ПРАВОСЛАВНОЙ ЦЕРКВИ
ХРИСТОС ВОСКРЕСЕ!
«Он был подобен святому Сергию» 17.03.2020

«Он был подобен святому Сергию»

Мы все были у него в сердце. Воспоминания об архимандрите Кирилле (Павлове). – Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 2019. 232 с.
Книга впечатляет составом авторов: восемь митрополитов во главе с блаженнейшим владыкой всея Украины Онуфрием, епископы, архимандриты, игумены… О старце Кирилле (Павлове), духовнике тысяч православных, от Патриархов до обычнейших мирян, писали и издавали книги уже при его жизни — когда в последние 13 лет перед кончиной, на одре болезни, он пребывал где-то между небом и землей. Уже не в силах исповедовать и наставлять, нести на себе чужие немощи и скорби, он оставался сосудом утешительной благодати для всех, кто приходил к нему, кто искал по-прежнему опереться на него как на столп веры, согреться в его сердце.

Новая книга воспоминаний об отце Кирилле, изданная к столетию его рождения, почти на три четверти написана людьми монашествующими, духовными чадами старца, от маститых архиереев, несущих свое служение в разных концах канонической территории нашей Церкви, до простых насельников Троице-Сергиевой Лавры. Такой подход к составлению сборника представляется наиболее удачным из возможных. Если верно, что о духовном устроении человека может истинно рассказать лишь тот, кто это устроение стяжал в себе самом, значит, верно и то, что о монашеском устроении лучше всех поведает монах. Тот, кто от пострига и с первых шагов в иночестве до исхода на собственный путь служения, пребывал в чутких и заботливых руках своего старца. Да и о монастырском быте с его повседневными подробностями, касающимися жизни отца Кирилла, лучше расскажут бывшие и настоящие насельники Лавры, студенты лаврских Духовных школ разных лет, «птенцы гнезда преподобного Сергия».

От чтения этой книги остается очень светлое впечатление. Тонкая, аскетичная фигура седобородого старца встает в общий длинный ряд преподобных отцов Святой Руси. Их образы — кротких и смиренных, истонченных трудами и подвигами, светящихся любовью и благодушием, украшенных простотой премудрости — сливаются в один, сквозь который проступает образ Христа. Книга воспоминаний об отце Кирилле открывает читателю историческую ретроспективу: мы видим старца как естественное и истинное продолжение святых Сергия Радонежского, Кирилла Белозерского, Паисия Величковского, Амвросия Оптинского. Эти сравнения не раз находим в отзывах о нем духовных чад. Но книга открывает и перспективу: оставляет прочное упование на то, что эта преемственность святости, явление новых преподобных старцев не прервется в будущем. На это намекают слова архимандрита Кирилла, сказанные где-то в 1990-х, что в Лавре есть несколько великих отцов. Имен их своему собеседнику он не назвал. Архимандрит Кирилл не был настоятелем Лавры. Но все ее монашество и студенчество несколько десятилетий проходили через его духовническое руководство. Для своих духовных чад он был «бриллиантом, через который проникает в этот мир Божественный свет», «солнцем, которое светило и согревало», «стеной, которая ограждала, к которой можно было прислониться», «столпом Лавры», «душой всей обители», «живым гарантом церковной святости», «камертоном, по которому можно сверять» собственную жизнь, «уникальным духовником», в коем находится «мощный канал связи с Богом», который «умел открыть в человеке лучшие качества души» и в каждом «видел сотрудника Христу».

Естественными и в то же время дивно промыслительными кажутся совпадения в духовном облике и деяниях «игумена земли Русской» преподобного Сергия Радонежского и «духовника всея Руси» архимандрита Кирилла. Старец «выделялся тем, что никак не выделялся» из среды собратий. Смирением, кротостью, простотою, «молчаливым словом» и назиданием собственным примером отец Кирилл напоминал первоначальника обители на Маковце, каким тот предстает в Житии. Он скрывал свои подвиги, не произносил пророческих слов, «старался все свои дарования максимально спрятать» — «не показывал свою прозорливость, не творил явных чудес», хотя за тем и за другим к нему ехали со всех концов страны и получали ожидаемое, а иногда обретали и невзначай. Жизнь его «оставалась до самого конца сокровенной», — какой и должна быть у монаха. Такой же она была у святого Сергия: слова древнего Жития преподобного проходят лишь по зримой поверхности его земного бытия.

В те годы, когда отец Кирилл был насельником Лавры, обитель являлась «поставщиком» кадров для всей Русской Церкви, в точности как Киево-Печерский монастырь играл роль училища духовенства и светильников веры для домонгольской Руси. И как в XIV—XV столетиях Сергиева Троица была школой высокого монашества, корнем, из которого проросла славная своими преподобными отцами Северная Фиваида — духовный христианский фронтир, простершийся до Ледовитого океана. И как многие монастыри Московской Руси стали отраслью Троице-Сергиевой обители, так и в наше время протянулись многие нити от Лавры к иным знаменитым обителям — Валаамской, Дивеевской, Толгской и др., возрождавшимся из руин с молитвенной и прочей помощью великих лаврских старцев, первым из коих был архимандрит Кирилл.

Но Сергий Радонежский был не только воспитателем русского монашества. Он, его «собеседники», ученики и ученики учеников сделались воспитателями русского народа. Они возделывали это русское поле, заросшее бурьяном во мгле монголо-татарщины, засеивали его заново духовно-нравственными семенами, пестовали в зародыше и в пеленках будущую великую русскую культуру. Русская душа несколько столетий питалась духовными соками православного монашества, святостью преподобных. Не происходило ли нечто подобное в наше время, во мгле идейного богоборчества, а затем в смуте безыдейных и безбожных шатаний? И если так, то духоносный старец Кирилл, в чьей святости его духовные чада и близкие знакомые не сомневались, не исполнял ли особую, очень важную, роль?

По свидетельствам авторов воспоминаний, неразрешимые вопросы и сложнейшие проблемы, с которыми они шли и ехали к старцу, рассасывались сами собой просто в его присутствии, или в преддверии его кельи, или даже еще в пути к нему. У закоренелых грешников и безбожников невольно проливались слезы. От внушения его тихих и кротких словес мирились непримиримые, усмирялись разгневанные и укрощались агрессивные. Мир входил в душу, благодать Божия утепляла сердце и раскрывала разум. Любовь, обитавшая в старце, разгоняла тьму. Евангельская истина, которую он излучал, ощутимо меняла что-то в каждом.

Но читая об этом, невозможно до конца насытиться и наполниться тем благодатным веянием святости. И когда книга заканчивается, появляется желание продолжить заочное знакомство с учеником преподобного Сергия.

Наталья Иртенина



Лицензия Creative Commons 2010 – 2020 Издательский Совет Русской Православной Церкви
Система Orphus Официальный сайт Русской Православной Церкви / Патриархия.ru