Главная Написать письмо Поиск Карта сайта Версия для печати

Поиск

ИЗДАТЕЛЬСКИЙ СОВЕТ
РУССКОЙ ПРАВОСЛАВНОЙ ЦЕРКВИ
ХРИСТОС ВОСКРЕСЕ!
Око веры 13.01.2017

Око веры

Рецензия на книгу священника Сергия Третьякова «Валаамские светильники духа», вышедшую в 2015 году в издательстве Сретенского ставропигиального мужского монастыря.


В 2016 году эксперты XI конкурса «Просвещение через книгу», проводившегося Издательским советом Русской Православной Церкви по благословению Патриарха Московского и всея Руси Кирилла, отметили труд священника Сергия Третьякова, посвященный истории валаамского монашества, первой премией в номинации «Первая авторская книга». 

Это событие можно считать знаковым: в обществе постоянно растет интерес к судьбам людей, избравших иноческий путь, их подвиг становится всё более очевидным для многих, приходящих к вере. С другой стороны, растут и требования к подобного рода изданиям.
Чего только ни слышится в самом названии Валаама, но больше всего – грохот морских валов и сталкивающихся во время свирепого северного шторма льдин. Оправдано может быть такое впечатление тем, что Валаам – место всероссийской духовной брани, упорной как ничто иное в многотрудной и церковной, и, пожалуй, светской истории России.

Повествуя о насельниках, что подвизались в монастыре во второй половине XIX и XX веков, священник Сергий Третьяков неукоснительно придерживается хронологического принципа, излагая краткое житие монахов таким, каким оно предстает в уцелевших архивных записях.

В «Валаамских светильниках духа» воссоздается уникальное поколение – крестьянские и мещанские дети 1820–80-х гг. рождения, примерно, к сорока годам ощутившие настоятельную потребность в уходе от мира и полностью посвятившие себя Богу. Принятые послушниками, затем постриженные в монашество, схиму и Великую схиму, они достигают старчества как состояния духа.

Монах есть бездна терпения, море смирения и океан послушания

Тесный путь… Представить себе участь монаха мирянин не в состоянии. Кто из мужчин, познавших и красоту, и яростные козни «мира», не мечтал однажды «бросить всё» и уйти куда глаза глядят, только бы отныне и вовеки пребывать наедине с собою и Богом… Тлен мира ощущают почти все, достигшие значительных высот. Богатство, слава, власть, имя, репутация, а с ней и имения, и сокровища, и впавшие в зависимость подчиненные – ничто из этого списка скоротечных благ не способно дать человеку ощущение вечного покоя, света и внутренней правоты. Потому лишь избранным, рано или поздно понявшим ничтожную суть соблазнов, удавалось претворить сокрушения о своей душе в судьбу. Отпугивает то, что анонимная по сути жизнь монаха, отрекшегося от всех земных радостей, полна печалей и скорбей гораздо в большей степени, чем любая мирская.

Непомерно напряжение физических и духовных сил, испытываемых постоянной внутренней молитвой и трудом на благо обители. Воин Христов, защищаемый Божественной благодатью, часто совершенно беззащитен перед одолевающим его «эхом» добровольно оставленного бытия. Лучшие люди Руси, монахи Валаама, Афона и многих других монастырей это испытание выдержали.

Небесная заря

«Монастырь подобен утренней яркой заре, и на эту зарю стекаются из разных губерний России пожить ради спасения своей души», – пишет схиигумен Иоанн (Алексеев).

Иные одиноко молятся за весь мир в храмах и келиях, другие часто против воли принимают у себя страждущих. Кто-то, не прерывая внутренней молитвы, с головой уходит в сложное монастырское хозяйство, а кто-то героически просто каждый вечер, оступаясь и падая, носит и носит по обледенелой тропинке воду из источника для братии, но все они врачеватели душ и, прежде всего, своей собственной.

«О! Какой я гадкий братоненавистник. Нет во мне ни капли братской любви: всё время или осуждаю, или злопамятствую, или ненавижу – вот мои доблести, скверного монаха ХХ века», – клянёт себя, сечёт плетьми и ест себя поедом один из добрейших людей столетия иеромонах Иустиниан (Серебряков). Лицемерит ли он? Ни секунды.

Многое непостижимо здесь мирянину, в том числе принятый на Валааме исихазм, практика умной молитвы и умного делания, отличные от затверженных наизусть и автоматически повторяемых формул подлинно творящей и действенной сутью.

Сколько ни потрудился, оставайся в мысли, будто бы ничего не сделано

Невозможно даже отдаленно представить себе и соблюдение годами строжайшего устава, и полное подчинение своей воли наставнику. Мирянин обязательно спросит: а если старец, безраздельно «помыкающий» послушником, владеющий тайными его помыслами, окажется «аналогом» армейского сержанта-самодура, заставляющего отжиматься в грязи или маршировать по плацу в бурю? Но – чувствуете? – этот вопрос звучит из мира и питается миром, и, следовательно, в монастыре, противопоставившем себя миру, уже должен звучать иначе.

Русские монастыри – не убежища для социальных аутсайдеров, но действующие части духовного воинства, насмерть противостоящего стяжанию, вырабатывающего альтернативную модель существования на земле – братскую, но ущемляющую себя во всём ради познания истины.

Бессмысленно видеть в русском монахе индивидуалиста-стоика, нашедшего оправдание личной непригодности для общих работ. Монастырские сады и огороды, промышленные и художественные мастерские, гостиница и канцелярия, музей и библиотека, даже фотолаборатория и сейсмостанция куда более осмысленнее многих и многих светских «учреждений». Неустанный труд и в Царствии Божием – так может читаться незримый девиз воинов Христа.

«Земля никогда не будет превращена в рай, пока будет существовать настоящий порядок вещей», – пишет «авва русского Афона» Харитон. Так кто же здесь истинный революционер, преобразователь действительности? Неужели члены РСДРП? И чем, как не завистью, объяснимы неистовства большевиков по отношению к монастырским труженикам, отшельникам, молитвенникам?

Легко шестым чувством и в миру опознать человека, от которого веет высшей свободой, – того, рядом с кем быть отрадно словно в тени при зное и при жарком очаге в сильный мороз. Рядом с монахом чувствуешь, что хоть и рожден он человеком, он не только человек, но и нечто большее. И для этого мало объявить себя отрекшимся от греха –следует сделаться высшей сущностью, достигнув постоянного доброжелательства к ближним и дальним («будто Ангел меня пригласил, а не мужичок простой»), высокой нетерпимости к собственным слабостям. В итоге же – инобытийного взгляда на вещи, а посему и крайнего бытового аскетизма-нестяжания, в котором состоит один из самых радикальных вызовов миру, множимый безудержным доверием к Создателю.

Первый плод духовного подвига есть слезы

«В аду много и митрополитов, и епископов, и Патриархов. Не сан, а чистота сердца делает достойным», – бесстрашно пишет всё тот же Иустиниан (Серебряков). Проводится черта и тут же стирается: «Большие дарования даются на большие искушения». Но и блестяще образованный, изрядный в духовных сочинениях и переписке, и неграмотный, избегающий не то что поучать, но и молвить лишнее, казалось бы, разнятся, но парадоксально едины в главном – не в принадлежности сословию или клану, но в нелицемерной человечности.

Маврикий и Вениамин, Агапий и Авель, Никита и Галактион. Антипа и Василий, Онуфрий и Авенир, Сила и Наум, Сисой и Иосиф; неродовитые мужи с простыми фамилиями: Баранов, Жигунов, Молодяшин, Осколков, Евдокимов, Егоров, Половинкин, Печенкин, Герасимов, Одинцов. Подвиг их будто бы доступен любому из нас, но – как бы не так! Каждая монашеская судьба – притча о том, что монашество и мир – два сообщающихся сосуда, но как же огромен второй и мал первый! Будто и впрямь через игольное ушко лежит путь к заветной и невозможной чистоте, но так созидается неусыпное Око Веры наиболее зрячими рецепторными волокнами нации.

Через мучительный ревматизм, слепоту, хвори и чудесные выздоровления прорываются к лучистому смирению со всеми скорбями русские герои, вырвавшие себя из одной тесноты, чтобы оказаться в гораздо более тесной, но – зовущей неотступно…

Сергей Арутюнов

 

Источник




Лицензия Creative Commons 2010-2013 Издательский Совет Русской Православной Церкви
Система Orphus Официальный сайт Русской Православной Церкви / Патриархия.ru