Главная Написать письмо Поиск Карта сайта Версия для печати

Поиск

ИЗДАТЕЛЬСКИЙ СОВЕТ
РУССКОЙ ПРАВОСЛАВНОЙ ЦЕРКВИ
ХРИСТОС ВОСКРЕСЕ!
Алексей Варламов: Литература как противоядие 04.05.2012

Алексей Варламов: Литература как противоядие

Писатель, профессор МГУ, доктор филологических наук, член Палаты попечителей Патриаршей литературной премии имени святых равноапостольных Кирилла и Мефодия Алексей Николаевич Варламов накануне оглашения шорт-листа Патриаршей премии дал интервью "Татьяниному дню".


– Алексей Николаевич, какова роль художественной литературы сегодня?

– В наше обезличенное время литература сохраняет или восстанавливает личностное, духовное начало. Литература служит или точнее призвана служить противоядием, антидотом по отношению к той информационной отраве, которую обрушивают на нас СМИ, обслуживающие идеологию потребления. Литература учит думать, даже в тех случаях, когда мы не всегда согласны с автором, она заставляет сопереживать, сочувствовать и соучаствовать, она так устроена, что не манипулирует человеком, а вступает с ним в равноправный диалог.

– Насколько связаны Православие и русская литература?

– Русская литература и Православная Церковь, несмотря на драматизм взаимных отношений, в глубине всегда были союзниками. Перефразируя Тертуллиана, можно сказать, что русская литература по натуре христианка. Она сохраняла этот христианский свет и в советское время. В то время, когда Церковь по объективным причинам была лишена возможности проповедовать, во многом роль хранителя национального духовного достояния взяла на себя литература. Именно ей мы обязаны тем, что сохранились как народ, не потеряли своего лица, не порвали окончательно связь времен. Чтение литературы, как классической, так и современной, «книжный голод», дефицит хороших книг в магазинах, очереди за подписными изданиями - все это было свидетельством духовной жажды.

– Вы сказали, что русская литература сохранила наше духовное достояние, но сегодня мы регулярно слышим, что молодые люди читают мало, есть ли выход из этой ситуации? Как Вы ее оцениваете?

–Сегодня ситуация очень противоречивая. Мы фактически потеряли литературу как школьную дисциплину. И если даже в самые глухие годы детей и юношество спасали от одичания Пушкин, Гоголь, Достоевский, Толстой, Чехов, то у нынешней молодежи нет мотивации эти книги читать, а у учителей, замученных ЕГЭ, их преподавать, и последствия подобного «образовательного эксперимента», на который не решились даже большевики, но пошли нынешние власти – последствия могут быть непредсказуемы и относятся, на мой взгляд, к сфере стратегической безопасности государства.

Сегодня зачастую отсутствуют рамки: напечатано может быть все, если у автора есть деньги или издательство считает, что книга должна принести прибыль. Такая свобода – зло или благо?

Книжные магазины сегодня пестрят яркими обложками, существует много литературных премий, но сориентироваться, разобраться в этом мире читателю очень непросто. Идеологическая заданность, унылость советского времени сменились мутностью, безграничностью, а между тем само понятие культуры связано с понятием границ, что приобретает особую актуальность в наше время. Это, в сущности, ключевой вопрос, когда мы говорим о культуре или искусстве.

– Должна ли Церковь оценивать искусство: высказывать свою позицию, особо отмечать некоторые произведения, отдельных авторов, указывать на неприемлемые с точки зрения Православия моменты? Не ограничивает ли это творческий порыв, стремления автора?

– Искусство, не знающее границ, само не отдает себе отчета в том, как становится антиискусством, культура – антикультурой. Определение этих границ – дело совести каждого художника. Церковь не может вмешиваться в процесс творчества, но может судить о его результатах. Выход за границы культуры ведет к нарушению не только этических, но и эстетических начал. Нравственно безобразное становится художественно безОбразным и ведет к потери творческой ценности и разрушению человеческой личности, унижению ее достоинства.

Вспомним басню Крылова «Сочинитель и разбойник», которая не слишком известна, но суть ее такова. На Страшном суде предстают двое: грабитель и «покрытый славой сочинитель». Наказание разбойника быстро заканчивается, а сочинителя мучают долго, и причины этих мучений объяснены ему предельно ясно:

«Ты ль Провидению пеняешь?

И ты ль с Разбойником себя равняешь?

Перед твоей ничто его вина.

По лютости своей и злости,

Он вреден был,

Пока лишь жил;

А ты... уже твои давно истлели кости,

А солнце разу не взойдет,

Чтоб новых от тебя не осветило бед.

Твоих творений яд не только не слабеет,

Но, разливаяся, век-от-веку лютеет.

Смотри (тут свет ему узреть она дала),

Смотри на злые все дела

И на несчастия, которых ты виною!

Вон дети, стыд своих семей, –

Отчаянье отцов и матерей:

Кем ум и сердце в них отравлены? – тобою.

Кто, осмеяв, как детские мечты,

Супружество, начальства, власти,

Им причитал в вину людские все напасти

И связи общества рвался расторгнуть? – ты.

Не ты ли величал безверье просвещеньем?

Не ты ль в приманчивый, в прелестный вид облек

И страсти и порок?

вон опоена твоим ученьем,

Там целая страна

Полна

Убийствами и грабежами,

Раздорами и мятежами

И до погибели доведена тобой!

В ней каждой капли слез и крови – ты виной.

И смел ты на богов хулой вооружиться?

А сколько впредь еще родится

От книг твоих на свете зол!

Терпи ж; здесь по делам тебе и казни мера!»


Беседовала Валентина Курицина


Источник: Татьянин день




Лицензия Creative Commons 2010-2013 Издательский Совет Русской Православной Церкви
Система Orphus Официальный сайт Русской Православной Церкви / Патриархия.ru