Главная Написать письмо Поиск Карта сайта Версия для печати

Поиск

ИЗДАТЕЛЬСКИЙ СОВЕТ
РУССКОЙ ПРАВОСЛАВНОЙ ЦЕРКВИ
ХРИСТОС ВОСКРЕСЕ!
«Русское Слово не забывает своего евангельского истока…» 10.06.2020

«Русское Слово не забывает своего евангельского истока…»

О книгах Валентина Курбатова «Дневник» и «Наше небесное Отечество»

Изборск, начало 2020 года, канун  Православного Рождества, канун встречи со ставшим родным для меня писателем, заново открывшим для меня «Наше небесное Отечество» и Пушкина, и Россию.

Я с волнением думаю  о предстоящей встрече, медлю в Изборске перед тем, как поехать в Псков,  по которому в новогодние каникулы  движется множество людей, много школьников, студентов, семей с детьми, которые с сияющими глазами поднимают головы к куполам древних храмов. Толстые кирпичные и каменные башни, открывающиеся просторы земли с высоты крепости, река Великая.  Но сначала надо поклониться Словенским ключам, куда, несмотря на накрапывающий дождь,  людские реки текут, замерзая мокрым лицом и согреваясь изборским сбитнем на травах, который продаётся по пути по простой просёлочной дороге к Ключам – 12 источникам, как 12 апостолам, сливающимся в один поток, устремляющийся в Городищенское озеро. Неслучайно Николай Рерих написал здесь картину «Дозор», а общее впечатление от этих таинственных, священных мест можно было бы выразить словами философа Владимира Соловьёева:

Милый друг, иль ты не чуешь,

Что одно на целом свете —

Только то, что сердце сердцу

Говорит в немом привете?

«Дневник»

Валентин Яковлевич - один из самых известных современников, член редакционного совета журнала «Берега», литературный критик и публицист, академик Академии российской словесности, лауреат Патриаршей премии говорит:

"Кажется, что жизнь случайна от начала и до конца. Но вдруг наступает период, когда ты понимаешь, что все случайное будто было срежиссировано кем-то очень талантливым, и все начала и концы начинают соединяться в твоей памяти. И все вместе складывается в дивный роман под названием "Жизнь».

В письме Валентин Яковлевич со свойственным ему светлым юмором написал, что будет выходить на дороги Пскова и ждать моего появления. Вышел он на площади у памятника Александру Сергеевичу  Пушкину с няней Ариной Родионовной скульптора  Олега Комова, где мы встретились и обнялись, сфотографировались у памятника поэту и няне, любившей его безоговорочно, преданно, всем сердцем.

Валентин Яковлевич сделал мне одухотворяющий подарок – свою новую книгу «Дневник», вышедшую совсем недавно. Я знала об этом нашем духовном родстве, а «Дневник» сблизил, еще и  ещё  нахожу отзывающиеся в сердце и уме мысли о  том, что если взялся за сочинительство, то надо идти до конца: «Увы, я уже никогда не буду идти до конца. Не выучился ценить себя. Всё время бегал за «умными», стыдился своего деревенского».  И я, всегда с огромной любовью и восторгом смотревшая  на поэтов и философов, забывая себя,  это понимаю. Как няня для Пушкина, так для многих, взявшихся за сочинительство, была литература и философия предшествующих веков, потому что писать, особенно в России – это значит  искать, а также спасать, и «мы ищем, ищем, Господи, что спасёт нашу страну? Но даже во сне и в молитве не слышим ответа, не умеем прочесть в любящей тишине взгляда. А оно, Слово,  -  в Победе, первом спутнике, Гагарине, когда мы были одно сердце».

Вспоминая набоковского Себастьяна, которого друг застал лежащим на полу и услышал: «Я ещё не умер. Я завершил сотворение мира!»  Валентин Яковлевич пишет,  что «не сотворил мира,  и чем совершеннее набоковский текст, тем нестерпимее чувство тщетности и пустоты моего бытия, потому что если жизнь не названа, не облечена в слово – то её нет, ты давно умер, и сквозь тебя уходят люди, не замечая твоей материальности. Ещё мог держаться в плоти писем,  а когда они ушли в E-mail, жизнь потеряла последний ослепительный остаток. У клавиши нет почерка. Индивидуальность неотрывна от почерка».

Но  всё  же и в электронных письмах он неотразим и как раз индивидуален, и каждый раз, читая Курбатова, ты ловишь себя на мысли, что ты читаешь о себе:  «Простите, что “объявляюсь” редко. Провёл распутинские вечера памяти в разные дни  в  Петербурге – в Капелле, в Александро-Невской Лавре, в Президентской библиотеке. В Пскове провел, в Михайловском. А позавчера вот ещё и в Москве, в Толстовском музее. Разговоры везде были болезненны, потому что, к печали, не делаемся мы умнее и памятливее. Теперь выучились “ссылать в великие”, как ссылали на Кавказ, чтобы меньше говорить о  горьких проблемах. Назвали “великим”, сделали выставки книг, показали кино на “Культуре” – чего вам ещё?

Чего больные-то вопросы ворошить, дайте пожить  в своё удовольствие. А ведь сегодня никакое воображение не представит живыми ни Шукшина, ни Распутина...

Но при всей горечи разговоры были нужны,  и видно было, что совесть наша не вовсе ещё  умолкла, и когда заговариваешь о живой боли, сердце ещё вспоминает себя, и потом трудно разойтись, хочется побыть вместе...

С благодарностью

Ваш В.Курбатов»

 Или поздравление со светлым Христовым Воскресением (15.04. 2017): « Ещё “молчит  всяка плоть человеча”, но ”ангели уже поют на небеси”, призывая нас к чистоте сердца, и по двору Дивеева, по канавке Богородицы идёт с батожком, сам похожий на батожок, светлый Серафим и улыбается: “Христос Воскресе, радость моя!”, потому что для него камень-то отвален от гроба ещё  тогда и навсегда. И навсегда “Его нет здесь, Он воскрес!”

Ах, если бы мы, бедное человечество, однажды поверили так, то камня-то и не было бы, и мы бы светили лицами,  и никогда бы из Дивеева не делали “Арзамаса-16”. И на наши лопатки вернулись бы отпавшие крылья,  и мы бы только успевали обниматься и благодарить жизнь. Но, слава Богу, бескрылые, ещё можем похристосоваться и опять на минуту поверить в бессмертие. Новости лучше не глядеть … Христос Воскресе, дорогая Лидия Владимировна!»

«Дневник»  – это отражённое в слове время, начиная с 1970-х годов  до наших дней: «Минувший век всё ещё был временем дневников. Человек ещё был интересен себе, потому что ещё не был «завален» другими людьми, всеобщим нынешним растворением в уличном, телевизионном, интернетовском хаосе. Вглядываясь в себя, как в чужого, понимаешь, что этот другой – это счастье и чудо». «Дневник» отражает не только твою жизнь и твоё время, но и ту мысль, что все вместе мы были «частью общественной истории, где нет чужого». Это и исповедь, и свидетельство, и мировоззрение, и нравственные оттенки, отражение «небесной всеобщности», «эхо нашей всеобщей разговорчивости, старая тень достоевских «трактирных мудрецов», которые через две минуты после встречи уже решают вопросы мира», хотя начиналось с простого: «жалко провожать день, не оглянувшись». И сегодня, когда по мысли Валентины Яковлевича, нет великих людей, а есть «раскрученные», все же «Дневник» его – это зеркало нашего русского духовного строения общества, «где всё соединено – живая простота повседневного человека, прорывы ищущих и небесный синтез великих умов, которые собирают мир и на которые мир смотрит  с благодарностью»…

Со школьной поры, с поры флотской юности, когда мысли связаны были с жадным чтением и удивлением богатством мира, что потом обнимется словом «шестидесятники», заглядывающие друг другу через плечо, обещанием самому себе – быть чем-то и что потом,  слава Богу! - вытерлось и истлело, «как сукнецо на шинели Акакия Акакиевича».  Но есть нечто-то в мире непреходящее, вопреки Соломону, не раз утверждённое в отечественной религиозной философии и нашедшее своё определение у Валентина Курбатова: «Время ухватывается за нас, и ему хочется увидеть себя со стороны, отразиться в Слове  - единственном организме, неподвластном смерти».

 «Наше небесное Отечество»

Есть книги в твоей личной библиотеке, которые похожи на «спасительное Божье милосердие», к которым отношу книгу Валентина Яковлевича «Наше небесное Отечество». Она у меня уже двенадцать лет: распечатанная на принтере и в электронном виде.  На какой странице ни открою, везде нахожу мысль, наполняющую душу и обогащающую, удивляющую, например:

«Величие и величина - это не только не совпадающие, но и часто противоположные понятия».

Читаю и перечитываю: моя книга, мой писатель…  Наслаждение  и стилем, и слогом. И никого не могу поставить рядом с Курбатовым, кто так бы впитал в себя национальную культуру и так гениально выразил её духовные корни, слился с нашей верой.

Писатель делится своими впечатлениями от поездки в наше небесное Отечество: в Византию, в Константинополь,  в начало нашей Православной веры, к  святым отцам:

«Чудесно белеющие колонны смотрели в небеса, на них партизанские кресты первых христиан, начертанные  неуступчивой рукой. Во времена Константина построили рядом византийскую церковь самого русского вида и объёма, и это чудесное соседство уже не страшило и не унижало их, а давало почувствовать счастье и победу Христовой бедности над самоуверенной гордостью земного владычества».

«И здесь чувствуешь домашний отзвук родного привета подлинной Православной Церкви. И в Апокалипсисе находим Сардисе:  "есть несколько человек, которые не осквернили одежд своих и будут ходить со мной в белых одеждах, ибо они достойны..."

А вокруг «безумные тюрьмы и замки Пиранези с их кирпичной агрессивной циклопический мощью, даже в руинах норовящей раздавить землю своей тяжестью» .

«Куда канула великая слава и могущественное Слово, которое вековечнее камня и железа? Ведь здесь родилась церковь, обнимающая полмира?»

«В Никее вздрагивает сердце при виде такой же по-русски родной Софии, где на Первом Соборе начинал складываться Символ веры.

С удивлением видишь - вот какое Православие мы принимали! Эту строгую мерность,  эту возвышенную ясность и чистоту,  эту царственную гармонию, которые так слышны ещё  в древних храмах Новгорода и Владимира».

Нет-нет, да мысли вернутся в сегодняшнюю Россию: «Душа и глаз просят церкви на одном  из холмов - белой свечи, которая тотчас собрала бы день и даль, а чаша озера при первом звоне ответила бы чаше неба. Но далеко разошлись друг от друга русские деревни, все меньше изб выбегают посмотреть на своё отражение, и красота отзывается болью, как если бы весь этот ненаглядный день в облаках, птицах и водах о чем-то молил твоё сердце, заранее зная, что не удержит тебя».

После изгнания в России Православия почти на 70 лет мы выбрали его заново, многие крестились во «всей полноте и ответственности», и вот благодаря Валентину Яковлевичу, причастились к колыбели земли христианства, «плоти земли, из которой выросли спасительные плоды нашей веры». Челночная репутация Турции не должна заслонять торжествующую там Византию, Миры Ликийские, где явился «самый русский» образ веры – Николай Чудотворец; Эфес, где жили после распятия Христа апостол Иоанн и Дева Мария и где апостол Лука писал первые образы Богородицы. Современная Турция -  место, где родился апостол Павел, где проповедовали апостол Пётр и Андрей Первозванный, славили Спасителя святые Фёкла и Параскева Пятница. Поэтому так искренне я разделяю радость открытия и чудо «живого и остро ощутимого свидетельства молодости и силы христианства» Валентина Яковлевича, благодаря которому росло и прибавлялось новое знание, ведущее к небесному Отчеству и преображённому земному, а книга его  стала непрерывной молитвой, исполненной света и живого тепла: «Какой же великое Православие мы приняли! Какой осанки и мощи!»

Мысли к 80-летнему юбилею

Ответ Валентина Курбатова возрасту:

 «Чем благословенна старость - я всем говорю, ребята, скорее старейте, вы узнаете очарования этого возраста, вам будет стыдно вспоминать свои 20 и 25, когда вы будете видеть, как созревает всё, что в вас Господь закладывает, и вы, как дерево, произрастаете, ветви все шире и могущественнее.

Ты впервые понимаешь значение слова молодость, вдруг оно открывается в громадном объёме и в красоте, какой-то летучей юности своей, ты глядишь на молодое поколение чуть снисходительнее, как на безнадежно старых, унылых и потерявших самое дорогое качество.

Каждое мгновение прекрасно, встаёшь каждое утро – восторг, солнышко светит – прекрасно, дождик – еще лучше, тучки нашли – превосходно, и вот когда тебя окружают самые дорогие люди и когда съезжаются друзья, ты чувствуешь как плодоносна жизнь, ты думаешь, неужели, мне будет 80 – и какое счастье !»

Источник




Лицензия Creative Commons 2010 – 2020 Издательский Совет Русской Православной Церкви
Система Orphus Официальный сайт Русской Православной Церкви / Патриархия.ru