Главная Написать письмо Поиск Карта сайта Версия для печати

Поиск

ИЗДАТЕЛЬСКИЙ СОВЕТ
РУССКОЙ ПРАВОСЛАВНОЙ ЦЕРКВИ
ХРИСТОС ВОСКРЕСЕ!
Прощание с Годом литературы 01.01.2016

Прощание с Годом литературы

На портале Православие.Ru опубликовано эссе протоиерея Андрея Ткачева, номинанта Патриаршей литературной премии.

Возле кровати – комод, тот, в который «за рубашкой полезешь – и день потерян». Тумбочки у меня нет. Комод вместо нее, и на нем – книги. Они любят вырастать в стопки, в подобия зиккуратов, потому что всё кажется важным и всё хочется иметь под рукой. Протянул руку – вот тебе и письмо Татьяны к Онегину. Еще раз протянул – вот тебе и басня «Свинья под дубом». Недавно, проснувшись, скольжу взглядом по корешкам: Крылов, Пушкин, Чуковский, Оруэлл, Ильин. Святые угодники! А ведь авторы все покойники. Все они усопшие, за исключением Дугина (из тех, что у меня сейчас на комоде). Какое-то говорящее кладбище с вкраплением редких живых голосов.

Страшно? Ничуть не страшно. Потому что «смертию смерть поправ» и прочее. Не страшно, но интересно! Это попросту доказательство бессмертия души. «Душа в заветной лире мой прах переживет и тленья убежит». При помощи телефона говоришь с тем, кто сейчас жив, только его не видно. При помощи книги тоже говоришь с тем, кто жив. Только жив так, что не следит уже за красой ногтей, не кутается в бобровый воротник и не откупоривает шампанского бутылку. Ну и что? Не такая уж важная вещь – пилочка для ногтей или пробка от шампанского. Куда важнее потерять ногти, но сохранить голос и разговаривать ежедневно в течение столетий с читателями, по числу превосходящими население Российской империи во времена оны.

На комоде не только книги вырастают в стопки. На комоде среди прочего хлама (чашка, часы) еще лежит мобильник. Никогда до сего дня не противопоставлялись и не связывались для меня эти вещи – телефон и книги. Сегодня подумалось мне, что они одновременно союзники и антагонисты. Союзники, потому что с их помощью разговаривают. Антагонисты, потому что телефон работает здесь и сейчас, а книга тянет кабель гораздо дальше. Жаль только, что телефон дает возможность и говорить, и слышать, а книга – только слышать. Не скажешь же ты Чуковскому: «Расскажите-ка подробнее об отце Владимира Познера, как вы с ним в доме Мурузи, что в Петрограде, после революции теорию стихосложения изучали». Или Оруэллу: «А ведь вы, милейший, тоже на Большого Брата работали, не так ли?»

В общем, стоит печалиться об отсутствии обратной связи с автором, и если кто-то из фантастов решится на этот труд, то я дарю идею возможного рассказа или повести.

Библиотека. В библиотеке, известно, книги, но не только. К каждой книге пришит кармашек, в кармашке – SIM-карта. Прочитал книгу – и звони автору, если понравилось. Звони Вальтер Скотту, звони Ницше, звони Гомеру. Обсуждай, спорь, критикуй. Времени у них много, и течет оно, наверняка, иначе. Голоса одних авторов будут перекрываться криками и стонами, других – согласным и радостным пением. Звонки модерируются некоей специальной службой неземного, но доброго происхождения. Звонки хулиганов, любителей поругаться и посмеяться отключаются моментально. Такая вот идея пришла ко мне при взгляде на заваленный книгами комод. Интересно представить, кто о чем бы спросил и кто в ответ что бы услышал.

Книга – телефон, книга – кладбище. Человек сам по себе – книга, людьми не прочитанная. Только Богом. От корки до корки. А люди… «И про отца родного своего мы, зная всё, не знаем ничего». Отсюда: кладбище – это библиотека непрочитанных книг. Ходишь, бывало, среди могил и благодаришь Творца за то, что ничего не понимаешь. Ведь если бы понял, сколько великого и смешного лежит под каждым могильным камнем, то не смог бы вынести этого и малое время. А так – можно прогуливаться и читать эпитафии. Но поэты правы: мир – погост, и был бы он глухонемым погостом, если бы не слово записанное и прочитанное. «На мировом погосте звучат лишь письмена». И особое чувство – побывать на могиле того, чьими книгами зачитывался. На могиле Достоевского в некрополе Невской Лавры. На могиле Розанова в Гефсиманском скиту…

А уходящий год у нас был Годом литературы. А следующий год будет Годом кино. И хоть я к кино не совсем равнодушен, даже совсем неравнодушен, мой следующий год (если он будет) тоже будет годом литературы. И следующий после следующего (дай Бог, чтобы и он был) тоже будет годом литературы. Иначе мы просто задохнемся от немоты и будем что-то беззвучно кричать друг и другу и отчаянно жестикулировать. Со стороны это будет похоже на бессмысленную ссору строителей Вавилонской башни, на полную утрату коммуникации.

Температура заставляла меня то впадать в сон, то тревожно просыпаться. Я спал, и снилось мне, что в метро никто не играет в тетрис, но все читают бумажную книгу; что возобновилось массовое издательство толстых журналов; что в обществе шумят литературные дискуссии и что поэт опять «в России больше, чем поэт». Я просыпался и, еще ни разу не шелохнувшись, но только открыв глаза, скользил взглядом по корешкам книг на комоде: Чехов, О'Генри, Гоголь. До встречи в Новом году, и мир вашему праху.

Источник




Лицензия Creative Commons 2010-2013 Издательский Совет Русской Православной Церкви
Система Orphus Официальный сайт Русской Православной Церкви / Патриархия.ru